RECALL | 2013

На протяжении четырех лет я занималась изучением истории своей семьи, всякий раз отталкиваясь от снимков родственников. Показывая старые карточки, я беспрестанно заставляла близких людей вспоминать по фотографиям очередные детали, восстанавливать в памяти события, повторять одни и те же рассказы. Но в конечном счете картина жизни моей родни не прояснилась. Приблизиться к ее пониманию не дали ни новые сведения, ни попытки воссоздать судьбы поколений по точным датам. В какой-то момент мне почудилось, будто я смотрю в глубокий темный колодец, стараясь разглядеть отражение на дне, но водную гладь то и дело беспокоят беспрестанно падающие сверху камни, и по поверхности ее идут круги.

Пока жива и подвижна сама память, пока она не окаменела, нет шанса остановить этот поток воспоминаний и ухватить замершие во времени образы. Лики ушедшего — ушедших юностей, прошедших и забытых жизней — не застывают никогда. Отдаляясь от настоящего, образы прошлого, образы целых поколений семьи, многократно возрождаемые нашими воспоминаниями, безустанно меняются. Некоторые их черты стираются, другие же всплывают на поверхность. Снова и снова, обращаясь к своей и чужой памяти, мы вынуждены дописывать семейную историю и подправлять портреты собственных родственников. Прежние представления о них распадаются и множатся, обрекая нас на круговорот припоминаний: «А кто на этой фотографии? А кем он был?»

Даже приобретенный с возрастом опыт анализа воспоминаний не позволяет достичь ни абсолютной четкости семейной и личной памяти, ни в то же время непроницаемого мрака беспамятства. Мы все время где-то посередине, на половине пути к правде. Или, может, в самом начале дороги.

2013

RECALL

As long as the memory itself lives and remains flexible, as long as it is not petrified, there is not a single chance at trying to bring to a halt this flood of recalls and capture images frozen in time. Faces of the past — past youths, lived and forgotten lives — never freeze forever. Images of the past, images of the whole generations of a family — they get farther away from the present, they are constantly revived in our multiple recollections — and they change relentlessly. Some of the features are erased; some of them come back to surface. Again and again we address our own and other’s memory and we have to finish writing family stories and to touch-up portraits of our own relatives. Previous ideas about of them disintegrate and multiply and doom upon us a whirlwind of run-backs: «And who is depicted on this photo? And who was she?»

Even the experience of analyzing recollections acquired during one’s lifetime does not help achieve neither the absolute clarity of familial and personal memory, nor, at the same time, the impenetrable obscurity of oblivion. We are always somewhere in between, halfway to the truth. Or, maybe, at the very beginning of this way.

Anastasia Bogomolova, 2013


The Russian photographer Bogomolova, is particularly interested in the theme of memory. Contemporary budding photographers have often developed this theme, but she manages to find an original, intense dimension for it. She seems to communicate to everybody, despite the connection with her personal family pictures. The rectangular-shaped picture is re-photographed and manipulated, using other materials. Old pictures are buried, covered in dust, trapped in glass sheets. Little home-made portraits show her family members who in turn show pictures of their old selves, lost in time but saved by the only thing that could have saved them. Photography. In Bogomolova’s art, a sort of flirt with dated pictures, often linked to her personal story, can be noticed. It is as if the author enjoys perceiving herself in time, being part of a personal and collective story at the same time. It may be the need to have a concrete object to think over, as the contemporary ways of expressing memory through images seem to develop endlessly.

Gioia Perrone (IT), 2014