БАКАЛ | 2015—2016

С осени 1941-го до весны 1946-го на территории нынешнего Металлургического района Челябинска располагался трудовой лагерь Бакаллаг (входил в систему ГУЛАГ). В обстоятельствах военного времени он из пункта для осужденных превратился в место заключения свободных граждан — представителей тех наций, которые воевали на стороне гитлеровской коалиции. Итальянцы, финны, румыны, венгры, но главным образом немцы, выходцы преимущественно из Поволжья, куда их предков приглашали официальные манифесты еще при Екатерине II, были объявлены потенциальными диверсантами и шпионами.

Мобилизованные на строительство дорог, жилья и заводов, сегодня составляющих основной промышленный потенциал города, в Челябинске заключенные Бакаллага, на 86 % заполненного советскими немцами, работали зачастую без проектов и смет. Дневная кормежка — 400—600 граммов хлеба, пшенная каша на воде по утрам, баланда из протухшего силоса лесной крапивы в обед и вечером, горький настой из сосновой хвои. Из одежды — фуфайка и ботинки, сшитые из старых автопокрышек. Самая легкая работа — каменный карьер, самый сложный участок — лесоповал. Любое проявление недовольства условиями содержания, даже вербальное, воспринималось как однозначно профашистское и могло грозить ответственностью вплоть до расстрела — до лета 1943 года на челябинский ГУЛАГ приходилось 58 % от всех приговоренных к смерти немецких заключенных, содержавшихся в уральских ИТЛ. Умирая от истощения и болезней, заключенные обретали последний приют в немаркированных братских могилах за шлакоотвалами металлургического производства.

Спустя семьдесят с лишним лет события, связанные с Бакаллагом, не имеют практически никакого отражения в современном ландшафте города, а находившиеся на спецпоселении до 1950-х немцы-трудармейцы, подобно тысячам других репрессированных граждан, остались не только за рамками послевоенной героизации ударников тыла, но и в целом на периферии коммеморативных процессов. В Челябинске, как и во многих других местах бывших ИТЛ, разбросанных по стране, память уцелевших и память об умерших закреплена в редких формальных мемориальных объектах. Однако и они в той же степени, что преобразившиеся территории Бакаллага с еще сохранившимися кое-где постройками и очертаниями бывшего лагеря, лишены той символической ауры памяти, которая указывала бы на прошлое и осмысляла его. Они являются всего лишь продолжением общего забвения. А забвение не обладает целительной силой для исторических травм.

2016

«Каждая часть проекта опирается на документальные и материальные источники: серия изображений создана с использованием фотографий мест бывшего лагеря, погруженных в баланду из крапивы, которая входила в рацион заключенных лагеря; фотоскульптура повторяет фрагмент шлака с отвалов, в районе которых хоронили в братских могилах советских немцев; перформансы проведены на территории, где работали и умирали заключенные» (Ильмира Болотян).